.
Сергей Иванцов. Песни и стихи
Музыка и стихи. Песни из машины
музыка Песни - на компьютере
стихи Стихотворения и тексты песен
дизайн Дизайнерские находки. Web-design & coding
каббала Каббалистическая философия
статьи Статьи для музыкантов-компьютерщиков
тattoo Татуировки - эскизы, фото, статьи
телеги Небольшие рассказы, отрывки, очерки
игрушки Флэш-игры и мультики
разное Эротические обои, фотоальбомы, о собаках
Меню разделов сайта "Ингибитор"
новости
о сайте
ссылки
гостевая
контакт
Сергей Иванцов. Песни из кладовки
Веб-дизайн. Возьми себе код! Дизайн и кодировка веб-страниц iNgibitor - music out of the stream
Разработка веб-страниц, сайтов Флэш-анимация и игры Сергей Иванцов. Автор песен и стихов из Риги Музыка, сделанная на компьютере Песни в формате MP3
 
Дизайн для интернета    
Стихи, тексты песен
  В «Избранное»
Веб-дизайн, сайты для всех
 

Вулкан.

Компьютерное творчество

Когда в 1976-м году мать с отцом развелись, четверо детей, из коих я старший, остались с матерью. Мы сразу же уехали с Кавказа на мамину родину – на Украину, благословенный край щедрой земли. Там мы жили в нескольких сёлах Херсонской области. В одноэтажное село с претенциозным названием "Новое" нас занесло, когда мне исполнилось девять лет. Полторы улицы домов, сельмаг, скотоферма и малогабаритный клуб с колоннами. В клубе - железный бак с водой и кружкой на цепи, бильярд с пятью шарами да кино по воскресеньям. Люди приветливые, бесхитростные, но отношение их к животным - чисто потребительское. Поэтому собака - прежде всего сторож, а появиться на улице, допустим, с болонкой - означало быть осмеяну и подвергнуту остракизму с критикой; не лишённой оснований, по большому счёту. И то сказать, где в сермяжной жизни колхозника место той-пуделю или пекинесу? Так что презрительное отношение к "несерьёзным" собакам вполне адекватно в том месте и времени.

Бродячих собак не видать было вовсе, впрочем, гуляющих "без дела" тоже - простая душа прагматичного украинского селянина не выносит такого беспорядка. Замеченную побродяжку местные охотники пристреливали без промедления и жалости. Из щенят обретали хозяев лишь кобельки, сук топили. Мне до сих пор непонятно – откуда вообще тогда брались щенята.

Угрюмый грязно-белый кобель прижился в нашем безлошадном хозяйстве как-то незаметно. Сначала изредка появлялся на дворе, мать кормила его нехитрой снедью, и пёс исчезал, иной раз на неделю. Потом он стал приходить чаще. Мы с братом соорудили для него нечто в роде конуры, и он оставался во дворе уже и на ночь.

 

* * *

Жили мы бедно и беззаботно. Из живности в доме и поблизости на тот момент перманентно обитала лишь серенькая Мурка, свобода которой никак не ограничивалась. Кошка эта в силу спокойного характера вполне ладила со всеми, не исключая мышей. Вообще животные постоянно жили у нас, то появляясь, то исчезая непонятно куда. Мы их не удерживали и, тем более, не гнали. Признаюсь, о пище для них мы не особенно беспокоились - есть так ешь, а нет - "звыняйте". Однако же мы и не жадничали, делились тем, что ели сами. Вот и этот крупный остроухий пёс постепенно привык и стал как бы наш, но в то же время сам по себе, свободный казак.

Позже выяснилось, что на селе эту собаку знали, и даже кличка имелась - Вулкан. Кто и когда так красиво и необычно его назвал, осталось неизвестным. Приятели нам с братом рассказали, что бесхозный он давно, что однажды в него стреляли, однако он выжил. И вешали Вулкана на проволоке, но он сорвался, сбежал и опять остался жив. Такие вот страсти. Кстати, обвиняя людей в жестокости, не следует забывать, сколько бед селянину приносят бродячие собаки. Людям тоже свойственно бояться за своих детей. Верно ведь?

Вулкан понемногу освоился, стал не таким, как сначала, насторожённым и нелюдимым. Мы уже даже позволяли себе вольности - теребили иногда его, разглядывая застарелые безволосые шрамы на плече и шее - от дроби и проволоки. Не думаю, что ему это нравилось, просто Вулкан снисходительно терпел нашу бесцеремонность - мы для него были, как я теперь понимаю, всего лишь щенята из его новообретённой стаи. Вообще этот пёс отличался сдержанностью и деликатностью. Приветствие у него выражалось лёгким взмахом хвоста, а поесть он просил, лишь проникновенно поглядывая в глаза. Не могу его представить выпрашивающим лакомство или ласку. В семье нашей сюсюканье не было принято, и собака с таким характером как раз пришлась ко двору. Мы полюбили нашего Вулкана, впрочем, не особенно любовь свою демонстрируя.

Удивительная собака! Тогда, в девять лет, я не задумывался об этом - я ведь жил, как птица. Что мне было какие-то собаки? Ведь я и о себе не очень понимал. Не знал я, что и через двадцать пять лет буду вспоминать о Вулкане.

 

* * *

Время шло. Ветер странствий, будь он неладен, опять понёс нас в другие места, а конкретно - в огромное степное село Строгановка в Чаплынском районе (к слову, за восемь школьных лет я сменил десять школ). Мы, дети, остались на новом месте, а мать поехала ещё раз в Новое на грузовике - забрать оставшиеся вещи и привезти Мурку с Вулканом. Пёс спокойно ожидал, когда его заберут, а вот одуревшую от предотъездных пертурбаций кису матушке с шофёром пришлось долго отлавливать. И всё же на новое место мать привезла лишь Вулкана - Мурка сиганула в окно кабины и сбежала, не успели они ещё из Нового выехать. Вот тебе и спокойная…

В Строгановке мы устроились быстро. Во дворе на цепи незаметно появился ещё один пёс, клички которого не припомню - личность во всех смыслах серая. Вулкан, как привилегированная персона, имел доступ и в дом, пользуясь нашим общим заслуженным уважением. Я пошёл в четвёртый класс, закончил его. Во время каникул, летом, и произошло с Вулканом несчастье. На цепи Вулкан никогда не сидел - гулял свободно, что его и погубило. До нас доходили слухи, что он ворует во дворах цыплят. Как бы там ни было, однажды пёс пришёл с пораненной спиной - кто-то ткнул его вилами, застав на месте преступления. Лето, жара, мухи… У бедной собаки рана загноилась, и в ней, на живом теле, завелись черви. Вулкан никого к себе не подпускал, к нему вообще стало опасно подходить. Он лежал под кроватью на веранде, и мы даже из дому выйти боялись, помнится, потому что проходить нужно было сквозь веранду. Очень тягостно было. Нехорошо и неловко мне сейчас вспоминать. Нам в головы не приходило позвать ветеринара. В то время и в том месте такая дикая мысль - вызвать ветеринара к дворовой собаке - никому и не могла прийти в голову. Это сейчас, в двадцать первом веке, имея высокопородных шотландцев и живя в Риге, мы чуть что бежим к ветеринару… Жаль погибшего пса. Умер он, но не от раны.

В соседнем доме жила семья - муж, жена, дочка их, бабуся и, кажется, брат жены - мужик лет тридцати пяти, горбун с больными ногами. Ходил он на костылях. Больной Вулкан однажды потащился зачем-то к ним на задний двор, а Виктор - горбун - стал его прогонять. Вулкану это, естественно, не понравилось. Измученный болью пёс бросился на человека. Горбун задушил его голыми руками. У безногих часто чудовищно сильные руки. У Витьки не было выхода, кому же охота от клыков соседского пса погибать?..

Вот и всё. О чём бишь я хотел рассказать?.. Желтовато-белый крупный пёс - Вулкан - может быть, и не стоит о себе упоминания. Жизнь его прошла в тревогах, смерть была мучительной, а в общем - пёс как пёс. Характер вот только у него был странный, не похожий на характер других собак. Вулкан - хам по рождению и по воспитанию - многим благородным мог бы показать пример самоуважения и сдержанности. Не будет у меня такой собаки больше. Жаль пса. И юности жаль. И лето вон, видите, дождливое…


Сергей Иванцов © 2001 год.

Компьютерное творчество
 
Разработка сайтов, простых и сложных
 

Альтернативная музыка
iNgibitor's design
:: © ::
Каббалистика - новая древняя философия Interneta risinājumi :: Интернет-решения